Все ветки на дереве давно уже зазеленели. Тол одна оставалась черной и голой, будто никакой весь не было.

Сел на нее дятел, постучал клювом и сказал:

? Так-так! Абсолютно сухая ветка. Проснулась ветка от его стука и ахнула:

? Батюшки! Никак уже лето? Неужто я весну проспала?

? Засохла ты, ? прошелестели ветки-соседки. ? Хоть бы ветер тебя поскорее сломал или человек срубил, а то ты все дерево портишь.

? Ничего, ? ответила ветка. ? Скоро и я зазеленею.

? Слыханное ли дело, чтобы среди лета почки раскрылись? ? заворчали ветки-соседки. ? Весной на было зеленеть, весной!

? Если я собираюсь зеленеть, значит, я не совсем сухая, ? ответила ветка.

? Хворостина ты! ? рассердились соседки. ? Палка, дубина, чурка, полено, коряга!

? Говорите что хотите, ? сказала ветка. ? А я все равно оживу.

Но ее твердые почки так и не раскрылись. Никого она не накормила, не спрятала в тени, не приютила в листве. Не цвела она и не пускала по ветру крылатые семена.
Осенью листья на ветках пожелтели и ну летать, кружиться. Ветки-соседки заснули. Теперь они сами стали черными, голыми. Сухая ветка ничем от них не отличалась. Даже дятел как ни в чем не бывало сел на нее и спросил:

? Чего не спишь? Давай спи, набирайся сил до весны! ? И тут он узнал ее. ? Какой же я рассеянный! Хворостине о весне говорю! Так не бывает, чтобы сухая ветка снова ожила.
Вспорхнул и улетел, а ветка выпрямилась и сказала:

? Поживем ? увидим.

Пришла зима. Упали снежинки на ветку, укрыли каждый ее сучок, каждую почку, заполнили каждую развилку. Стало ветке тепло и тяжело, словно от листьев. Мороз. Иголочки инея выросли на ветке, окутали ее со всех сторон. Ветка так и засверкала в лучах морозного солнца.

«Что ж! ? подумала она. ? Оказывается, не так уж плохо быть сухою веткой».

Потом наступила оттепель. На ветке повисли капли. Они переливались, блестели, падали одна за другой, и ветка всякий раз приподнималась и вздрагивала. Словно живая. И снова снег. И снова мороз. Долгая была зима. Но вот поглядела ветка вверх: небо теплое, голубое. Поглядела вниз: под деревьями черные круги.

Растаял снег. Появились откуда ни возьмись прошлогодние листья и давай носиться по лесу. Видно, решили, что опять их время пришло.

Ветер утих, и они угомонились. Но заметила ветка, что они и без ветра шуршат потихонечку. Это из-под них травинки вылезают.

Травинки вылезали поодиночке, а листва на дереве распустилась вся сразу. Проснулись ветки-соседки и удивились:

? Ишь ты! Хворостина-то за зиму не сломалась. Видать, крепкая.

Услышала это ветка и загрустила:

? Значит, я и вправду хворостина. Значит, ничего у меня не получится. Хоть бы срубил меня человек, бросил бы в костер…

И она представила себе, как загорится костер, как вспыхнут на ней языки огня, словно большие красные листья. От этого ей стало тепло и немножко больно.

Тут на нее сел дятел:

? Привет-привет! Как здоровье? Не беспокоят ли жучки-короеды?

? Дятел, дятел… ? вздохнула ветка. ? Опять ты все перепутал — сухую ветку за живую принял.

? Какая же ты сухая? ? удивился дятел. ? Ты просто разоспалась. Другие вовсю зеленеют, а у тебя только-только почки раскрылись. Кстати, куда девалась хворостина, которая тут торчала?

? Так это же была я! ? обрадовалась ветка.

? Перестань говорить глупости! ? сказал дятел. ? То была абсолютно сухая ветка. Чего-чего, а живую ветку от сухой уж как-нибудь отличу. Я же все-таки головой работаю.