CCXIV

Карл первым стал изготовляться к бою,

Шлем завязал, надел свой панцирь добрый

И бедра препоясал Жуайезом,

Мечом, блестящим, словно в полдень солнце.

На шею он повесил щит геронский[122 - Геронский – из города Хероны (Героны) в Каталонии.],

Схватил копье, потряс его рукою,

Сел на коня лихого Тансандора[123 - Тансандор («Резвый») – имя коня Карла Великого.],

Что добыл он у брода под Марсоной,

Где им убит был Мальпален Нарбоннский[124 - Намек на какое-то сказание, до нас не дошедшее, но, очевидно, известное слушателям.Мальпален Нарбоннский – неизвестен.].

Он отпустил узду, пришпорил лошадь,

Мчит сквозь тридцатитысячное войско,

Взывает: «С нами бог и Петр-апостол[125 - Карл, как римский император, уповает в бою на помощь апостола Петра, патрона Рима.]!»

Аой!

CCXV

Сто тысяч человек по знаку Карла

Сошли с коней, доспехи надевают.

Как хороши бойцы в наряде бранном,

Как остро их оружье, кони статны,

Как ловко вновь они в седло садятся!

Ответят на удар они ударом.

Значок с копья до шишака свисает.

Отрадно Карлу видеть их отвагу.

Он молвит Жозерану из Прованса,

Немону и Ансельму[126 - Жозеран – неизвестен.Ансельм – неизвестен.], графу Майнца:

«Могу ль не верить я в таких вассалов.

Тот глуп, кто с ними убоится мавров.

Коль нехристи сойтись посмеют с нами,

За смерть Роланда мне они заплатят».

Немон ответил: «Дай нам бог удачи!»

Аой!

CCXVI

Рабеля с Гинеманом[127 - Рабель, Гинеман – неизвестны.] Карл призвал

И молвил: «Тем вы станете для нас,

Чем были Оливье и граф Роланд.

Я меч и Олифан вручаю вам.

Полк головной возьмите под начал.

Я первыми пошлю вас на врага,

Пятнадцать тысяч юношей вам дам,

Да столько же прикроют с тылу вас.

Ведут их Жебоэн и с ним Лоран».

И вот уже Немон и Жозеран

Построили два первые полка.

Коль ныне грянет бой, он будет яр.

Аой!

CCXVII

В передних двух полках – одни французы.

За ними третий выстроился тут же.

Он весь составлен из баварцев дюжих[128 - Баварцы и алеманы входили в состав имперского войска Карла Великого, но не могли быть в составе войска французских королей позднейших веков. Очевидно, мы имеем здесь архаическую черту.].

Их ровным счетом двадцать тысяч будет.

В бою они не дрогнут и не струсят.

Так милы сердцу Карла эти люди,

Что лишь французов больше их он любит.

Их вождь – Ожье Датчанин, граф могучий.

Бойцы такие поля не уступят.

Аой!

CCXVIII

Уже готовы три полка к сраженью.

Немон четвертый выстроил поспешно

Из воинов могучих и отменных,

Живущих в дальних алеманских землях.

Их двадцать тысяч в том полку, не меньше.

Доспехи их надежны, кони резвы.

Они умрут, а верх в бою одержат.

Ведет их в бой Эрман[129 - Эрман, фракийский герцог.– «Фракия» вызывает недоумение всех комментаторов.], Фракийский герцог.

Погибнет он скорей, чем оробеет.

Аой!

CCXIX

Немон и Жозеран Прованский с ним

Бойцов нормандских в пятый полк свели.

В нем двадцать тысяч воинов лихих.

Прочны их брони, резвы скакуны,

Их можно перебить – нельзя пленить,

Никто не равен в ратном поле им,

Идут с Ришаром Старым[130 - Ришар Старый.– См. прим. к ст. 171.] в бой они.

Копьем отважно будет он разить.

Аой!

CCXX

Бретонцы составляют полк шестой.

Их ровно тридцать тысяч набралось.

Мчат на конях они во весь опор,

По-рыцарски вздымают вверх копье.

Велел Одон, бретонцев тех сеньер,

Чтоб под начал их взяли Невелон,

Тибо из Реймса и маркграф Отон[131 - Одон, Невелон, Отон – неизвестны.].

Он молвил им: «Мой полк ведите в бой!»

Аой!

CCXXI

Уж шесть полков у Карла вышло в поле.

Седьмой – Немон, баварский герцог, строит,

Из Пуату с Овернью в нем бароны,

Всего их наберется тысяч сорок.

Надежны их доспехи, резвы кони.

Стоит тот полк от остальных поодаль.

Король бойцов благословил рукою,

Их Жозерану и Годсельму[132 - Годсельм – неизвестен.] отдал.

Аой!

CCXXII

В восьмой по счету полк Немон зачислил

Фламандские и фризские дружины.

Бойцов в восьмом полку за сорок тысяч,

В бою они всегда неустрашимы.

Король сказал: «Побьем врага с такими».

Тот полк Рембо с Амоном Галисийским[133 - Рембо, Амон Галисийский – то же.]

На сарацин бесстрашно нынче двинут.

Аой!

CCXXIII

Отряд девятый Жозеран с Немоном

Составили из воинов отборных,

Из лотарингцев и бургундцев рослых,

Людей в нем тысяч пятьдесят и боле.

Подвязаны их шлемы, блещут брони,

Сверкают острия коротких копий.

Коль с поля враг не убежит без боя,

Они ему дадут отпор жестокий.

Тьерри, Аргонский герцог[134 - Тьерри, герцог Аргонский – неизвестен. Аргона, кстати, не была герцогством. Это ленное владение, входившее в состав графства Шампанского.], их предводит.

Аой!

CCXXIV

Составлен из французов полк десятый,

А в нем сто тысяч доблестных вассалов.

Крепки их руки и горда осанка.

Сед головой и бородою каждый.

На всех двойные панцири иль латы,

При каждом меч французский иль испанский,

При каждом крепкий щит с особым знаком.

Вот «Монжуа!» – их ратный клич раздался.

Ведут их на арабов император

И Жоффруа Анжуйский с орифламмой[135 - Жоффруа Анжуйский с орифламмой.– О наследственном закреплении за графами Анжуйскими должности королевского знаменосца см. выше, прим. к ст. 106. Орифламма – первоначально знамя Римской империи (в христианскою эпоху) или города Рима. Оно было послано Карлу Великому папою Львом III. На мозаиках IXв. в церкви св. Иоанна на Латеране (в Риме) изображены два момента: 1) Карл Великий принимает из рук апостола Петра зеленое знамя города Рима или римских пап; 2) Христос вручает Карлу Великому алое знамя империи с крестом на древке.Если название «орифламма» происходит от лат. «aurea flamma» – «золотое пламя», то имеется в виду алое знамя империи Капетинги стали называть свое знамя (стяг святого Дениса) орифламмою, возводя его к знамени Карла Великого. Ст. 3094 показывает, что певец знал о римском происхождении орифламмы, хотя на деле она была в 1096г. вручена брату французского короля, который был сделан знаменосцем христианских войнах с исламом, и лишь в XIв. была утверждена Капетингами как французское государственное знамя.].

То – стяг Петра: он прежде «Римским» звался,

А ныне «Монжуа» ему названье.

Аой!

CCXXV

Король наш Карл сошел на луг с седла,

На мураву лицом к востоку пал,

Глаза возвел с надеждой к небесам,

Смиренно молит господа Христа:

«Защитою нам будь, Спаситель наш!

Всеправедный наш бог, Ионе встарь

В китовом чреве не дал ты пропасть;[136 - Библия, Книга Пророка Ионы, II, 11.]

От гибели ты Ниневию спас;[137 - Там же, III, 1-9, где Иона в Ниневии (Ассирия) убеждает царя покаяться в грехах.]

Ты Даниила вызволил из рва,

Где пищей львам пророк был должен стать.[138 - Даниил.– См. прим. к ст. 2386.]

Трех отроков[139 - Три отрока.– Библия, Книга Пророка Даниила, III: по приказанию царя Навуходоносора были брошены в раскаленную печь три отрока за отказ поклоняться золотому тельцу, но не погибли в ней. Подобное восхваление чудес, сотворенных богом в давние времена, было в ходу в средневековой эпической поэзии.] исторг ты из огня.

Простри же ныне надо мною длань.

Будь милостив ко мне и в этот раз,

За смерть Роланда дай отмстить врагам».

Молитву сотворил король и встал.

Грудь осенил он знаменьем креста,

Сел на коня, вдел ноги в стремена.

Держали их Немон и Жозеран.

Копье схватил и щит привесил Карл.

Как он могуч, и строен, и удал,

Осанист телом и красив с лица!

Никто его не выбьет из седла.

В тылу и впереди трубят рога.

Но вот покрыл все звуки Олифан,

И о Роланде зарыдала рать.

CCXXVI

На бой наш император гордо скачет.

Он бороду поверх брони спускает.

Весь полк в сто тысяч так же поступает.

Теперь узнать француза можно сразу.

Минует рать холмы, минует скалы,

Мчит по долинам и ущельям мрачным,

На склон из гор безлюдных вылетает,

И вот она опять в стране испанской,

И вот привалом на равнине стала.

Меж тем разъезд вернулся в стан арабский.

Идет один сириец к Балигану:

«Сеньер, узрели мы спесивца Карла.

Могучи и верны его вассалы.

Вам битва предстоит, вооружайтесь!»

Эмир ответил: «Вижу – ты отважен.

Трубите, чтобы рать о бое знала».

CCXXVII

Стан барабанной дробью оглашен.

Рогов и труб несется звонкий зов.

Рать спешилась и снарядилась в бой,

И сам эмир не отстает от войск.

Он в золоченый панцирь грудь облек,

Надел шишак с насечкой золотой,

На левый бок привесил свой клинок.

Эмир ему названье изобрел:

Про Жуайез, меч Карла, слышал он

И потому Пресьозом[140 - Пресьоз – букв.: «драгоценный», название меча Балигана. Отсутствует в Оксфордской и восстановлено по другим рукописям.] меч нарек.

Таков же бранный клич его бойцов,

Когда они врагу дают отпор.

Эмир надел на шею щит большой.

Из золота навершье у него,

Ремень прострочен шелковой тесьмой.

Берет эмир Мальте, свое копье.

Не древко у того копья – ослоп,

А наконечник мул свезет с трудом.

Садится ловко Балиган в седло.

Марколь Заморский[141 - Заморский – имя, которое, быть может, восходит к имени Маркольф, слуга Соломона в восточных апокрифах (см. сказания о Китоврасе).] стремя подает.

Меж пят эмира – футов пять с лихвой.

Он в бедрах узок, а в плечах широк,

В груди могуч, на диво весь сложен.

Взор у него и ясен и остер.

Он волосом курчав и горд лицом,

Бел головой, как яблоня весной.

Известен он отвагой боевой.

Верь он в Христа, вот был бы славный вождь!

Коня он шпорит так, что брызжет кровь,

Одним прыжком перелетает ров,

Хоть футов пятьдесят и будет в нем.

Арабы молвят: «Вот боец лихой!

Французам до такого далеко.

Кто б ни схватился с ним, он верх возьмет.

Безумен Карл, что с поля не ушел».

Аой!

CCXXVIII

Эмир на вид был доблестный боец.

Он бородою яблони белей,

Меж мавров славен мудростью своей,

На поле битвы горделив и смел.

А сын его Мальприм[142 - Мальприм (так в Оксфордской; в других рукописях – Мальпрамис) – сын Балигана, образец рыцаря в западноевропейском духе.] – второй отец,

Во всем блюдет он славных предков честь.

Отцу он молвит: «Скачем в бой скорей,

Чтоб Карл уйти обратно не успел».

Ответил Балиган: «Нет, он храбрец,

О нем не зря сложили столько жест.

Но с ним Роланда больше нет теперь,

И он над нами взять не сможет верх».

Аой!